Такимъ образомъ, ментальный планъ земли представляетъ собраніе вибрирующихъ частицъ мысли всего населенія земли, какъ воплощеннаго, то есть имѣющаго физическое тѣло, такъ равно и духовнаго элемента, и знаменитый изслѣдователь—авторъ настоящаго сочиненія—Лидбитеръ, даетъ намъ великолѣпную картину этого ментальнаго плана—небеснаго міра, который религіозная терминологія именуетъ деваканомъ или раемъ, гдѣ душа пребываетъ послѣ дематеріализаціи и гдѣ, подъ видомъ живого сна, ей являются благородныя и возвышенныя стремленія, долженствующія осуществиться въ будущихъ воплощеніяхъ.

Чтобы разъяснить мотивы, послужившіе поводомъ къ напечатанію настоящаго сочиненія, будетъ достаточно нѣсколькихъ словъ.

Эта книжечка является одною изъ серии руководствъ выпущенныхъ нами въ видахъ желанія публики познакомиться съ Теософіей. Нѣкоторыя лица выражали неудовольствіе на трудность изученія этой науки, излагавшейся черезъ-чуръ отвлеченно и спеціально; они жаловались также на дороговизну книгъ теософической литературы.

Чтобы удовлетворить этимъ справедливымъ требованіямъ, мы рѣшили выпустить настоящую серію, памятуя, что Теософія существуетъ не для однихъ только ученыхъ, но должна быть достояніемъ всѣхъ ищущихъ.

Нѣкоторые изъ читателей, впервые столкнувшіеся съ теософскими теоріями, быть можетъ, увлекутся стремленіемъ развить свои научныя, философскія и религіозныя воззрѣнія, съ пылкостью неофита, преодолѣвающаго всѣ препятствія на пути къ посвященію. Однако, настояшее руководство имѣетъ въ виду главнымъ образомъ лицъ, увлеченныхъ повседневными интересами жизни; цѣль его—разъяснить нѣкоторыя великія истины, знаніе которыхъ позволитъ съ большею легкостью переносить бремя жизни и безбоязненно ожидать великаго момента перехода въ невѣдоыый міръ...

Разъясненія эти изложены послѣдователями великихъ учителей, являющихся старшими братьями нашей расы. Цѣль ихъ поученій не можетъ быть иной, кромѣ блага человѣчества.

Oтъ переводчика.

Болѣе трехъ лѣтъ тому назадъ, а именно: осенью 1908 года изданъ былъ первый на русскомъ языкѣ переводъ сочиненія Лидбитера — „Астральный планъ", то есть описаніе міра живыхъ — дѣйствующихъ въ природѣ — физическихъ, химическихъ, біологическихъ и другихъ силъ, обладающихъ извѣстной долей разумности, сообразно своему назначенію и кругу дѣйствій.

Вотъ эта-то разумность, будетъ-ли она инстинктивной функціей клѣточки или мудростью человѣка, единичнаго или собирательнаго, является результатомъ вибраціи очень тонкой матеріи и составляетъ въ общемъ проявленіе, именуемое въ Оккультизмѣ „Ментальнымъ планомъ", отъ латинскаго слова „mens"— мысль.

Слѣдовательно, ментальный планъ есть міръ мысли, проявляющейся какъ въ природѣ, такъ и внѣ матеріализованныхъ тѣлъ, гдѣ собственно и находится главное ея сосредоточеніе.

Эта непрерывно вибрирующая среда находится въ тѣсномъ сношеніи съ астральной матеріей, которая, до извѣстной степени, подчиняется ея вліянію, будучи ею увлекаема и направляема, и составляя вмѣстѣ съ нею то, что мы привыкли называть проявленіемъ жизни, а Каббала именуетъ двумя трансфармированными началами Троицы, носящими названія сефиротовъ Бина и Хокма.

Въ предшествовавшемъ этому трудѣ (Лидбитерь—„Астральный планъ". СПБургъ, 1908 г. Изд. В. Л. Богушевскаго.) мы пытались описать астральный планъ— низшую область того неизмѣримаго и невидимаго міра, который насъ окружаетъ и о которомъ наши физическія чувства не даютъ намъ никакого представленія. Въ предлагаемомъ же сочиненіи мы намѣрены предпринять попытку, уже болѣе смѣлую, дать нѣкоторое представленіе о планѣ, находящемся непосредственно выше астральнаго, то есть, о планѣ ментальномъ, часто именуемомъ въ теософской литературѣ планомь деваканическимъ или Сукхавата (Деваканъ иногда произносится Девачанъ или, если читать его по буквамъ, слѣдуя доктору Грюнведелю,—"бДе-ба-канъ" (см. „Миθологія буддизма въ Тибетѣ и Монголіи, на основаніи ламаической коллекціи князя Ухтомскаго", переводъ съ нѣмецкаго Ивана Гольдшмидта. Лейпцигъ у Брокгауза, 1900 г.).

Если мы и называемъ этотъ планъ міромъ небеснымъ и если мы хотимъ этимъ дать понять, что онъ содержитъ въ себѣ какую-то реальность, служащую основаніемъ для всѣхъ самыхъ возвышенныхъ религіозныхъ представленій,—то все таки необходимо очень остерегаться разсматривать его съ такой исключительной точки зрѣнія.

Это—чрезвычайно важное для насъ подраздѣленіе царства природы, міръ неизмѣримый и блестящій, оживленный интенсивнѣйшей жизнью. Мы въ немъ находимся даже и сейчасъ, равно какъ въ немъже мы проводимъ всѣ промежутки между физическими воплощеніями.

Недостатокъ развитія и ограниченія, налагаемыя нашей тѣлесной оболочкой, вотъ единственныя причины, препятствующія намъ понимать, что вся слава Высочайшаго Неба окружаетъ насъ здѣсь въ данный моментъ, и что вліянія, исходящія изъ міра небеснаго, дѣйствуютъ на человѣка непрестанно. Намъ самимъ предоставляется ихъ разумѣть и воспринимать.

Для человѣка свѣтскаго это можетъ казаться невозможнымъ; для оккультиста — это фактъ неопровержимый.

Тѣмъ, кто не уяснилъ себѣ еще этой основной истины, мы можемъ только повторить совѣтъ, данный буддійскимъ наставникомъ; „не расточайте жалобъ, слезъ и молитвъ, но откройте глаза и смотрите. Свѣтъ васъ окружаетъ; вы его увидите, если сорвете съ глазъ повязку и бросите взглядъ вокругъ себя. Этотъ свѣтъ такъ великолѣпенъ и прекрасенъ! Онъ на много превосходитъ всѣ человѣческія мечты и ожиданія! И существуетъ вѣчность"').

Для изучающихъ Теософію совершенно необходимо уяснить себѣ хорошенько ту великую истину, что въ природѣ существуютъ различные планы или подраздѣленія, каждому изъ которыхъ соотвѣтствуетъ, свойствснная ему одному, извѣстной плотности матерія, проникающая матерію плана непосредственно низшаго. Необходимо также помнить, что выраженія „высшiй" и „низшій", прилагаемыя нами къ этимъ планамъ, ни въ коемъ случаѣ не относятся къ ихъ положенію, такъ какъ всѣ они занимаютъ одно и тоже пространство, но только къ степени разряженности, составляющей ихъ матерію.

Всѣ извѣстные намъ роды матеріи тождественны между собой и различаются лишь по степени разряженности и по быстротѣ вибрацій. Говоря о какомъ-нибудь человѣкѣ, что онъ переходитъ съ одного изъ этихъ плановъ на другой, мы подразумѣваемъ не перемѣну мѣста его нахожденія, но только лишь видоизмѣненіе сознанія.

Дѣйствительно, всякій человѣкъ заключаетъ въ себѣ матерію, принадлежащую каждому изъ этихъ плановъ, и имѣетъ для каждаго изъ нихъ соотвѣтствующую оболочку, которыя онъ, при нѣкоторомъ навыкѣ, можетъ употребить въ дѣло моментально. Слѣдовательно, перейти съ одного плана на другой значитъ перемѣстить центръ сознанія изъ одной оболочки въ другую и воспользоваться, вмѣсто физическаго, тѣломъ астральнымъ или ментальнымъ. Естественно, что каждое изъ этихъ тѣлъ отвѣчаетъ только вибраціямъ своего собственнаго плана. Такъ, если человѣкъ концентрируетъ свое сознаніе въ тѣлѣ астральномъ, то онъ будетъ замѣчать только міръ астральный, какъ мы ощущаемъ только міръ физическій. Эти два міра, а равно и многіе другіе, существуютъ вполнѣ реально, и мы ими постоянно окружены. Совокупность этихъ плановъ составляетъ „единое все", безконечное и живое, хотя наши зачаточныя способности и не даютъ намъ о томъ почти никакого представленія. Разсматривая вопросъ о проникновеніи одного плана въ другой, слѣдуетъ остерегаться возможныхъ ошибокъ. Необходимо хорошо усвоить, что ни одинъ изъ трехъ низшихъ плановъ солнечной системы не имѣетъ въ пространствѣ тѣхъ-же самыхъ предѣловъ, какъ планъ ментальный, кромѣ развѣ особаго состоянія наивысшаго или атомическаго подраздѣленія каждаго изъ этихъ плановъ.

Всякій физическій планетный шаръ имѣетъ свой физическій планъ (предполагающій свою атмосферу), свой планъ астральный и ментальный, которые взаимно проникаютъ другъ друга и, слѣдовательно, занимаютъ одно и тоже пространство. Но они абсолютно отдѣлены отъ соотвѣтствующихъ плановъ другихъ планетъ и не состоятъ даже съ ними ни въ какихъ отношеніяхъ. Въ томъ случаѣ, если мы поднимемся въ экстазѣ до высотъ плана боддхи, то найдемъ условія, общія всѣмъ планетамъ, по крайней мѣрѣ нашей планетной цѣпи.

Существуетъ, однако, какъ мы упоминали, состояніе атомической матеріи каждаго изъ этихъ плановъ, захватывающей межпланетное пространство и, слѣдовательно, представляющей силы атомическихъ подплановъ нашей солнечной системы. Разсматриваемые въ отдѣльности, они образуютъ низшій космическій планъ, именуемый иногда планомъ Пракрити. Не ощущаемый нами межпланетный эфиръ, какъ кажется, распространенъ повсюду въ пространствѣ, по крайней мѣрѣ до наиболѣе удаленныхъ отъ насъ звѣздъ, такъ какъ въ противномъ случаѣ эти звѣзды ускользнули-бы изъ нашего поля зрѣнія. Этотъ эфиръ состоитъ изъ тончайшихъ физическихъ атомовъ, находящихся въ ихъ нормальныхъ условіяхъ, при которыхъ они не подвергаются никакому давленію или сжиманію.

Что касается наиболѣе низшихъ и сложныхъ родовъ его, то они замѣчаются лишь вблизи небесныхъ тѣлъ, собираясь вокругъ нихъ, на подобіе атмосферы, которую, по всей вѣроятности, далеко превосходятъ размѣрами.

Совершенно такъ-же дѣло обстоитъ и отосительно плановъ астральнаго и ментальнаго.

Астральный планъ нашей Земли проникаетъ ядро планеты и ея атмосферу, значительно заходя за предѣлы этой послѣдней. Читатель, можетъ быть, припомнитъ, что греки называли этотъ планъ міромъ подлуннымъ.

Планъ ментальный проникаетъ, въ свою очередь, въ астралъ, но простирается значительно дальше его.

Только атомическая матерія каждаго изъ этихъ плановъ имѣетъ тоже самое очертаніе, какъ и междупланетный эфиръ, но это обуслоаливается состояніемь полнѣйшей ея свободы.

Вотъ причина, мѣшающая человѣку переходить съ одной планеты на другую, даже въ нашей солнечной системѣ, какъ въ астральномъ или въ менталыюмъ тѣлѣ, такъ и въ физическомъ, тогда какъ, на обороть, въ тѣлѣ козальномъ, если оно достаточно сильно развито, можно было-бы этого достигнуть; но даже и въ такомъ случаѣ это вещь гораздо болѣе трудная и менѣе легкая, чѣмъ на планѣ боддхи, для лицъ достигшихъ умѣнія поднимать свое сознаніе до такой высоты. Ясно понявъ все это, читатель уже не смѣшастъ, какъ это можетъ случиться съ начинающимъ, —ментальнаго плана нашей земли съ другими планетными шарами нашей цѣпи, существующими на ментальномъ планѣ.

Надо замѣтить, что семь планетныхъ шаровъ нашей цѣпи суть дѣйствительно шары, занимающіе въ пространствѣ положеніе строго опредѣленное и отличные одинъ отъ другого,—не смотря на то, что нѣкоторые среди нихъ не существуютъ на планѣ физическомъ. Шары А, В, Р и С отдѣлены отъ насъ и раздѣлены между собой, совершенно какъ Марсъ и Земля. Единственная разница заключается въ томъ, что Марсъ и Земля имѣютъ планы физическій, астральный и ментальный, принадлежащій исключительно имъ самимъ, между тѣмъ какъ шары В и Р не имѣютъ ни одного плана, ниже плана астральнаго, а шары А и С—ни одного, ниже плана ментальнаго.

Относительно плана астральнаго трактуетъ наше сочиненіе „Астральный планъ"., а планомъ ментальнымъ нашей планеты мы собираемся заняться и предупреждаемъ читателей, что онъ не имѣетъ ничего общаго съ такими же планами другихъ планетъ.

Ментальный планъ, служащій ареной небесной жизни, является третьимъ изъ пяти великихъ плановъ, выпавшихъ въ настоящее время на долю человѣчества. Ниже его находятся планы астральный и физическій, выше его—планы боддхи и нирваны (Кромѣ того, имѣются два божественные плана: любови— мудрости и разума, о которыхъ намъ ничего неизвѣстно. Примѣчаніе переводч.).

Это тотъ самый планъ, на которомъ человѣкъ, благодаря очень не высокой степени своего развитія, проводитъ больше всего времени, въ теченіе процесса своей эволюціи. Дѣло въ томъ, что кромѣ развѣ случаевъ полнаго недостатка развитія, физическая жизнь рѣдко превышаетъ на много своей продолжительностью одну двадцатую часть жизни небесной, если-же обстановка благопріятна, то не болѣе тридцатой части жизни небесной.

Слѣдовательно, это именно и есть истинное и постоянное отечество того „я",которое перевоплощается, то есть, человѣческой души. Каждое нисхожденіе ея къ воплощенію является въ ея поприщѣ только краткимъ, но важнымъ эпизодомъ. Поэтому, конечно, стоитъ труда посвятить изученію небесной жизни все время и всѣ старанія, необходимыя для того, чтобы достигнуть пониманія этой жизни, на столько совершеннаго, на сколько намъ это можетъ позволить наше заключеніе въ оболочкѣ физическаго тѣла.

Къ сожалѣнію, для того, кто захотѣлъ-бы попытаться изобразить словами фахты этого третьяго плана, существуютъ трудности, почти непреодолимыя, и это вполнѣ понятно, такъ какъ намъ часто не хватаетъ словъ для выраженія нашихъ идей и чувствъ даже на нашемъ физическомъ планѣ, самомъ низшемъ изъ всѣхъ.

Какъ, можетъ быть, припомнятъ лица, читавшія сочиненіе „Астральный планъ", этотъ трудъ показываетъ, на сколько невозможно дать достаточно ясное понятіе о чудесахъ этой области тѣмъ, чей опытъ еще не переходилъ за предѣлы міра физическаго. Тоже самое можетъ быть сказано и относительно „Ментальнаго плана", представляющаго продолженіе сочиненія „Астральный планъ",—но еще въ удесятеренномъ размѣрѣ.

Не только матерія, которую мы должны попытаться описать, болѣе чѣмъ матерія астральная отдалена отъ той, къ которой мы привыкли, но также и сознаніе, присущее этому новому плану, безконечно болѣе обширно, чѣмъ все то, что мы можемъ себѣ вообразить, настолько, что изслѣдователь, будучи приглашенъ передать свои впечатлѣнія, оказывается совершенно къ этому неспособнымъ. Все, что онъ можетъ сдѣлать, это обратиться къ интуиціи своихъ читателей, дабы неизбѣжные пробѣлы въ его описаніи были заполнены.

Чтобы привести хоть одинъ примѣръ изъ тысячь являющихся передъ нами затрудненій, достаточно упомянуть, что на ментальномъ планѣ время и пространство, какъ кажется, не существуютъ вовсе, потому что событія, происходящія на планѣ физическомъ постепенно и въ мѣстностяхъ, чрезвычайно удаленныхъ одна отъ другой,—на этомъ планѣ кажутся происходящими одновременно и въ одномъ и томъ же пунктѣ. Таково по крайней мѣрѣ впечатлѣніе, производимое этимъ на сознаніе нашего „я", хотя, правда, различныя обстоятельства даютъ мѣсто предположеніямъ, что абсолютная одновременность является аттрибутомъ какого-то плана, еще болѣе возвышеннаго, и что это ощущеніе, испытанное въ мірѣ небесномъ, просто имѣетъ причиной столь быструю смѣну впечатлѣній, что промежутки времени, благодаря ихъ безконечно малой продолжительности, отъ насъ ускользаютъ. Это тоже самое явленіе, которое происходитъ при одномъ опытѣ, хорошо извѣстномъ въ оптикѣ и состоящемъ въ быстромъ вращеніи желѣзнаго прута, конецъ котораго, описывающій окружность, долженъ быть предварительно раскаленъ до бѣла. Тогда, если прутъ дѣлаетъ болѣе десяти оборотовъ въ секунду, то глазъ получаетъ впечатлѣніе сплошного огненнаго круга. Не то, чтобы этотъ кругъ имѣлъ реальное существованіе, но глазъ человѣческій вообще не можетъ различать отдѣльныхъ впечатлѣній, если они слѣдуютъ одно за другимъ съ промежутками, меньшими одной десятой секунды. Однако, какъ-бы тамъ ни было, читатель безъ труда пойметъ, что когда мы пытаемся описать существованіе, столь отличное отъ физической жизни, то намъ придется упоминать иногда о такихъ вещахъ, которыя будутъ казаться непонятными, даже совершенно невѣроятными. Такимъ образомъ, читателямъ, которые не будутъ въ состояніи отнестись съ довѣріемъ къ утвержденіямъ излѣдователей этой области, придется подождать момента, когда они въ состояніи будутъ лично его изучить. А пока я могу только утверждать, какъ это сдѣлалъ при описаніи астральнаго плана, что всѣ возможныя предосторожности, для полученія точности описаній, были мною соблюдены.

И въ томъ, и въ другомъ случаѣ, мы можемъ сказать слъдующее: „никакой фактъ, происшедшій ли въ древности, или случившійся въ новѣйшее время, не былъ нами допущенъ въ это сочиненіе, разъ только онъ не былъ подтвержденъ по меньшей мѣрѣ двумя наблюдателями, опытными и независимыми, и засвидѣтельствованъ, сверхъ того, тѣми изъ изучающихъ эти предметы, которые успѣли въ нихъ значительно больше насъ. Это изложеніе, хотя, конечно, далеко не полное,все-таки, какъ мы надѣемся, представитъ собою нѣкоторую цѣнность."

Главнѣйшія подраздѣленія предшествовавшаго нашего сочиненія "Астральный планъ" будутъ по возможности соблюдаться и въ настоящемъ трудѣ; поэтому читатель можетъ сравнить ихъ, если пожелаетъ. Названіе перваго отдѣла „Астральнаго плана"— „внѣшній видъ" было-бы однако мало приложимо по отношенію къ ментальному плану, какъ мы это увидимъ дальше,—поэтому мы замѣнимъ его названіемъ— „Главныя свойства."

Для того, чтобы пристуиить къ изученію этого крайне труднаго предмета наиболѣе удовлетворительнымъ способомъ, слѣдовало-бы вникнуть сразу въ самую глубину вопроса и попытаться описать то, что видитъ довольно развитый ученикъ, когда передъ нимъ открывается небесный міръ. Названіе „ученикъ" я употребилъ потому, что только для лица, руководимаго однимъ изъ Наставниковъ Мудрости, является возможность перейти въ полномъ сознаніи въ это обиталище славы и блаженства, и затѣмъ возвратиться въ нашъ міръ, съ точиымъ воспоминаніемъ видѣннаго. Ни одинъ снисходительный „духъ" не сходитъ изъ небеснаго міра, чтобы разсказывать черезъ посредство профессіональнаго медіума разныя пошлости. Ни одинъ обыкновенный ясновидящій не поднимается до такихъ высотъ, хотя и случалось, что лучшіе и наиболѣе чистые изъ нихъ проникали туда въ моменты глубокаго сна, когда ускользали изъ подъ власти своихъ магнетизеровъ. Но, даже и въ этомъ случаѣ, они рѣдко выносили что-либо, кромѣ неяснаго воспоминанія испытаннаго ими блаженства, согласно съ поученіемъ исповѣдуемой ими религіи.

Когда душа, отдѣлившаяся вовремя смерти отъ тѣла, достигаетъ деваканическаго плана, то ни безпокойныя мысли объ опечаленныхъ друзьяхъ, ни попытки привлечь ее на спиритическіе сеансы, не могутъ привести ее въ соприкосновеніе съ физическимъ міромъ, пока духовныя силы, приведенныя въ движеніе вовремя ея послѣдняго воплощенія, не закончатъ своего теченія и пока ея „я" не будетъ еще разъ готово одѣться новой тѣлесной оболочкой.

И все таки, ея разсказъ о пережитомъ на ментальномъ планѣ не дастъ намъ никакой истинной идеи объ этомъ мірѣ.

Какъ мы это увидимъ дальше, необходимымъ условіемъ сохраненія воспоминанія должно быть полное сознаніе изслѣдователя и бодрственное состояніе, безъ чего немыслимы свободное перемѣщеніе и проникновеніе чудесными славой и красотой, которыя насъ тамъ ожидаютъ. Все это будетъ нѣсколько дальше объяснено болѣе подробно, когда мы будемъ говорить объ обитателяхъ этого небеснаго міра.

 

 

Одинъ знаменитый оккультистъ приводитъ нѣсколько строкъ, повидимому заимствованныхъ имъ изъ сочиненія Beal'я—„Catena of Buddihist Scriptures" (стр. 378)—гдѣ имѣется одинъ отрывокъ, представляющій какъ-будто варіантъ того-же мѣста.

„Нашъ Владыка Будда сказалъ: „отдѣленное отъ насъ многими тысячами миріадъ солнечныхъ системъ, существуетъ обиталище блаженства, называемое Сукхавати. Этимъ святымъ убѣжищемъ Архатовъ владѣютъ Бодхисатвы, а управляютъ имъ Татхагаты. Она окружена семью поясами оградъ, семью рядами плотныхъ занавѣсей, семью рядами деревьевъ, колеблющихся отъ вѣтра; въ ней находятся семь драгоцѣнныхъ озеръ, въ центрѣ которыхъ брызжутъ кристальныя воды, имѣющія семь свойствъ, представляющихъ, однако, лишь одно качество."

„О, Сарипутра, это и есть Деваканъ!

„Это божественный цвѣтокъ — Удамбара — погружаетъ свой корень въ тѣнь всей земли и распускается для всѣхъ тѣхъ, кто его достигаетъ.

Люди, рожденные въ этой благословенной области, истинно счастливы. Они перешли золотой мостъ и достигли семи золотыхъ горъ: для нихъ послѣ этого нѣтъ ни печалей, ни горестей".

Въ этомъ отрывкѣ, подъ фантастической аллегоріей, сокрыта дѣйствительность, различаемая безъ труда, по нѣкоторымъ характеристическимъ чертамъ дополненнымъ наблюденіями современныхъ изслѣдователей.

Такъ, напримѣръ, „семь золотыхъ горъ" не могутъ быть ни чѣмъ инымъ, какъ только семью подраздѣленьями ментальнаго плана, отдѣляющимися между собой преградами, хотя и не осязаемыми, но тѣмъ не менѣе на столько-же реальными и на столько-же дѣйствительными, какъ если-бы тамъ и въ самомъ дѣлѣ находились „семь поясовъ оградъ, семь рядовъ плотныхъ занавѣсей или семь рядовъ деревьевъ, колеблющихся отъ вѣтра".

„Семь родовъ кристальной воды", изъ которыхъ каждый обладаетъ особыми свойствами, представляютъ различныя степени умственной энергіи, разсматриваемыя каждая въ отдѣльности, между тѣмъ какъ общее имъ всѣмъ качество состоитъ въ доставленіи глубочайшей степени блаженства.

„Цвѣтокъ" этой области, дѣйствительно, „погружаетъ свой корень въ тѣнь всей земли", такъ какъ изъ каждаго міра человѣкъ переходитъ на соотвѣтствующее небо, и непередаваемое счастье является цвѣткомъ, распускающимся для всѣхъ достигшихъ его людей. Они „переступили золотой мостъ", переброшенный черезъ потокъ, отдѣляющій міръ небесный отъ міра желаній; для нихъ „въ настоящемъ циклѣ" уже нѣтъ больше „пи печалей, ни горестей" до тѣхъ поръ, когда они опять одѣнутся въ новое тѣло и еще разъ покинутъ небесный міръ.

 

 

Полнота счастья—такова первая и главная идея, которая должна служить основаніемъ для всѣхъ нашихъ представленій о небесной жизни. Мы говоримъ здѣсь не только о мірѣ, въ которомъ самая природа не оставляетъ мѣста злу и печали; не только всѣ обитатели его счастливы, но дѣйствительность идетъ еще гораздо далѣе. Это міръ, гдѣ всякое существо, благодаря уже самому факту, что оно въ немъ находится, должно испытывать высочайшее духовное блаженство, какое оно только способно воспринять: однимъ словомъ, міръ, отвѣчающій человѣческимъ стремленіямъ на столько, на сколько человѣкъ снособенъ ихъ испытывать.

Здѣсь то вотъ мы въ первый разъ начинаемъ понимать до извѣстныхъ предѣловъ то, что должно являться истинной природой Великаго Источника жизни. Здѣсь въ первый разъ мы видимъ издали то, что должно быть Логосомъ, и то, чѣмъ мы, по Его призыву, должны сдѣлаться. И когда въ своей совокупности сверкаетъ передъ нашими изумленными взорами чудесная дѣйствителность, то мы испытываемъ непреодолимое ощущеніе, что, благодаря этому познанію истины, уже никогда больше впередъ существованіе не явится намъ въ томъ-же видѣ, какъ нѣкогда прежде. Какимъ, дѣйствительно, образомъ засвидѣтельствовать безъ изумленія абсолютную недостаточность того счастья, какое себѣ представляетъ человѣкъ нашего міра? Больше даже, мы вынуждены призиать здѣсь, что его идеи относително этого предмета ни что иное, какъ нелѣпыя бредни, противорѣчащія даже здравому смыслу, и никогда не осуществятся, а чаще всего даже случается, что человѣкъ положительно оборачивается спиной къ цѣли, которой онъ желалъ-бы достигнуть.

Наконецъ, здѣсь находятся истина и красота. Онѣ оставляютъ далеко ниже себя всѣ мечты и грезы поэтовъ и, въ сверканіи ихъ несказанной славы, всякая другая радость кажстся тусклой, блѣдной, не реальной и не способной насъ удовлетворить.

Нѣсколько дальше мы постараемся освѣтить извѣстныя подробности, теперь-же намъ достаточно настойчиво указать на то обстоятельство, что это чудесное ощущеніе не только блаженное отсутствіе всякаго зла и всякой дисгармоніи, но еще и ощущеніе, постоянное и непреодолимое, всеобъемлющей радости, и оно то является господствующимъ впечатлѣніемъ, которое непосредственно исповѣдуетъ человѣкъ, вступая въ небесный міръ. И вотъ, все время, что онъ тамъ находится, это впечатлѣніе продолжаетъ тамъ сушествовать. Каковы-бы ни были его старанія и какія-бы высоты духовной экзальтаціи ни могли-бы передъ нимъ открываться, по мѣрѣ того, какъ онъ научался-бы лучше познавать средства новаго міра, гдѣ онъ находится, все равно блаженство удивительное, неописуемое, невыразимое, даваемое уже однимъ только существованіемъ подобной области,—это блаженство, главнымъ источникомъ котораго является чрезвычайная радость другихъ—не покидаетъ его никогда. Ничто въ нашемъ мірѣ не походитъ на это блаженство и ничто не моглобы о немъ дать хоть какое-нибудь представленіе.

Представьте себѣ, если можете, беззаботную и счастливую жизнь ребенка, одареннаго однако-же нашимъ духовнымъ опытомъ, усиленную во много тысячъ разъ, и тогда вы, можетъ быть, получите нѣкоторое смутное и слабое представленіе о дѣйствительности.

Еще одинъ примѣръ, хотя къ сожалѣнію и совершенно недостаточный, для описанія того, что превышаетъ силы человѣческаго слова. Я хочу упомянуть о колоссальной духовной жизненности небеснаго міра.

Однимъ изъ проявленій этой могучей жизненности является крайняя быстрота вибрацій всѣхъ частицъ и всѣхъ атомовъ ментальной субстанціи. Въ теоріи мы всѣ знаемъ, что даже здѣсь на нашемъ физическомъ планѣ ни одна матеріальная частица, хотя-бы она даже представляла собою часть наиболѣе плотнаго изъ твердыхъ тѣлъ, не находится никогда ни одного момента въ покоѣ. Однако, когда мы пріобрѣтаемъ астральное зрѣніе, то это замѣчаніе перестаетъ быть для насъ простой научной теоріей; оно тогда становится для насъ уже фактомъ положительнымъ, какъ находящимся всегда передъ нашими глазами. Мы начинаемъ уяснять себѣ міровую всеобщность жизни и понимаемъ ее такимъ образомъ и въ такой степени, какія намъ до сихъ поръ были не доступны. Нашъ умственный горизонтъ расширяется, и уже мы мелькомъ замѣчаемъ въ природѣ возможность существоианія такихъ фактовъ, которые для лицъ, лишенныхъ умственнаго зрѣнія, должны казаться самыми безумными мечтами.

Если развитіе простого астральнаго зрѣнія и примѣненіе его къ грубой физической матеріи влечетъ за собой такіе результаты,—то попробуйте вообразить себѣ эффектъ, производимый на менталъ наблюдателя, покинувшаго нашъ физическій планъ и изучившаго детально гораздо болѣе интенсивную жизнь и безконечно болѣе быстрыя вибраціи, — вдругъ открывайщимся въ немъ новымъ трансцедентальнымъ чувствомъ, развертывающимъ передъ его восхищеннымн взорами цѣлый новый міръ, значительно высшій покинутаго имъ, міръ, быстрота вибрацій котораго на столько-же превосходитъ скорость вибрацій физическаго міра, на сколько скорость вибрацій свѣта превосходитъ вибраціи звука; міръ, въ которомъ вездѣсущая жизнь безустанно вокругъ наблюдателя и въ немъ самомъ относится къ порядку совершенно другому и, такъ сказать, возвышается до неизмѣримо большаго могущества.

 

 

Даже то чувство, которое даетъ возможность утверждать только что изложенное, не является наименьшимъ чудомъ небеснаго міра. Наблюдатель не слышитъ, не видитъ, не испытываетъ осязательныхъ ощущеній посредствомъ органовъ, отдѣленныхъ другъ отъ друга и ограниченныхъ въ своихъ способностяхъ, какъ онъ это дѣлаетъ въ нашемъ мірѣ. Онъ уже болѣе не обладаетъ зрѣніемъ и слухомъ, развитыми до неизмѣримой силы, какими онъ былъ одаренъ на планѣ астральномъ. Вмѣсто нихъ онъ чувствуетъ въ себѣ присутствіе какой-то новой и странной силы, которая не является ни однимъ изъ астральныхъ чувствъ, но которая тѣмъ не менѣе заключаетъ въ себѣ ихъ всѣ и значительно ихъ превосходить.

Эта сила позволяетъ ему, когда онъ находится въ присутствіи какого-либо человѣческаго существа, или также какого-либо предмета, не только его видѣть и слышать, но еще и мгновенно его познавать, изнутри и снаружи, равно какъ его причины, послѣдствія, все, что можетъ съ нимъ случиться, по крайней мѣрѣ въ томъ, что касается плана ментальнаго и всѣхъ другихъ плановъ, лежащихъ ниже его.

Наблюдатель замѣчаетъ, что думать и понимать составляетъ одно.

Никогда не замѣчается ни сомнѣнія, ни колебанія, ни медленности въ прямомъ дѣйствіи этого высшаго чувства. Думаетъ-ли онъ о какомъ-либо мѣстѣ—онъ уже находится тамъ, о какомъ-либо другѣ—его другъ уже присутствуетъ предъ нимъ.

Для него болѣе не существуетъ возможности недоразумѣній. Какимъ образомь могъ бы онъ быть обольщенъ или обманутъ внѣшнимъ видомъ, разъ на этомъ планѣ онъ читаетъ, какъ въ открытой книгѣ, каждую мысль и каждое душевное движеніе своего друга?

Если на его долю выпало счастье имѣть среди своихъ друзей особу, высшее чувство которой также развито, то ихъ союзъ будетъ отличаться такимъ совершенствомъ, какого въ нашемъ низмениомъ мірѣ и представить себѣ невозможно.

Для нихъ больше не существуетъ разстояній и отдаленности другъ отъ друга. Ихъ чувства ужъ болѣе не скрыты, а также не выражаются клочками въ словахъ, совершенно недостаточныхъ. Вопросы и отвѣты безполезны, такъ какъ умственные образы читаются ими обоими въ тотъ самый моментъ, когда они только образуются, и обмѣнъ мыслей такъже быстръ, какъ ихъ лучезарное появленіе въ интеллектѣ.

Всѣ отрасли знанія открываются для ихъ изысканій, по крайней мѣрѣ все то, что не превосходитъ этого плана, уже и такъ столь высокаго.

Прошедшее нашей земли является передъ ихъ глазами, какъ настоящее.

Неизгладимыя лѣтописи, составляющія память природы, всегда къ ихъ услугамъ, и событія исторіи— безразлично, древней или современной,—развертываются передъ ними по ихъ желанію.

Они болѣе не зависятъ уже отъ историка, который часто, благодаря малой освѣдомленности,—тѣмъ самымъ обреченъ на большую или меньшую пристрастность.

Они могутъ сами изучить любое интересующее ихъ событіе, съ абсолютной увѣренностью, что видятъ только „истину, всю истину и ничего, кромѣ истины".

Если они оказываются въ полномъ сознаніи на высшихъ уровняхъ ментальнаго плана, въ такомъ случаѣ передъ ними развертывается, какъ свитокъ пергамента, взаимное сцѣпленіе ихъ прошлыхъ жизней. Они видятъ кармическія причины своего настоящаго положенія. Они различаютъ даже карму, ожидающую ихъ въ будущемъ, еще ранѣе, чѣмъ „длинный и грустный счетъ можетъ быть составленъ". Они могутъ такимъ образомъ, съ непогрѣшимой увѣренностью опредѣлить свое точное мѣсто въ эволюціи.

Читателю, который меня спросилъ-бы, развѣ будущее читается такъже ясно, какъ и прошедшее, я отвѣтилъ-бы, что нѣтъ, такъ какъ эта первая способность принадлежитъ плану гораздо болѣе высокому.

Если на ментальномъ планѣ возможно, хотя и въ большомъ маштабѣ, предвидѣть событія, то во всякомъ случаѣ предвидѣніе на немъ не вполнѣ совершенно.

Это потому, что повсюду, гдѣ впутывается въ ткацкій станокъ судьбы рука человѣка развитого, его могучая воля можетъ ввести въ этотъ станокъ новыя нити и видоизмѣнить узоръ ближайшей жизни.

Судьба человѣка ординарнаго, мало развившаго свои скрытыя способности и не обладающаго совершенно никакой волей, сколько-нибудь достойной этого названія, часто можетъ быть предвидима съ достаточной ясностью, но когда его „я" смѣло беретъ въ свои руки свою будущность, то уже всякое точное предвидѣніе становится невозможнымъ.

 

 

Первыми впечатлѣніями, испытываемыми ученикомъ, проникающимъ, подъ руководствомъ своего наставника, въ полномъ сознаніи въ ментальный планъ,— обычно бываютъ полнѣйшее счастье, неописуемая жизненность, сила, чудеснымъ образомъ увеличивающаюся, и проистекающее отсюда полнѣйшее довѣріе. Читать далее >>